Волки из страны Далеко-Далеко. Одиночка. Тень. Страж - Кэтрин Ласки

– Тогда мне следует уйти. Меня все равно выгонят из клана, и потому… – решительно начал Фаолан, но Мхайри резко прервала его:

– Это решать МакДункану, а не тебе!

– Какой смысл оставаться?

– Какой смысл? Ты, жалкий кусок бараньего помета! Ты предстанешь перед Каррег Гаэром и выслушаешь обвинения рагнайда. Тебе достало глупости встать на задние лапы перед лосем, словно медведь, но недостает храбрости предстать перед правосудием? И куда ты, интересно, собирался? Неужто в Га’Хуул?

– Ну… У меня была такая мысль, – замялся Фаолан.

Последовало тяжелое молчание. Наконец Мхайри снова заговорила:

– Ты что, совсем спятил? На тебя полная луна так подействовала? Твои мозги стали кэг-мэг?

– Это была глупая мысль. – Фаолан попытался глубже зарыться мордой в землю, но при этом поднять глаза так, чтобы видеть волчицу.

– Великий Люпус, как ты жалок! Ты даже не знаешь, как правильно демонстрировать покорность третьей степени после первого расшаркивания брюхом. Даже этого не знаешь, не говоря уже об остальных законах нашего мира! Думаешь, ко всему можно относиться с хуррлулу?

– Я не знаю, что такое хуррлулу…

– Вот видишь! Это совиное слово, обозначающее насмешку, несерьезное отношение. Иди в Га’Хуул, посмотрим, как у тебя получится говорить с ними. Или летать.

– Я знаю некоторые совиные слова. Однажды я подружился с совой-кузнецом.

– Ах, послушайте, как удивительно! У него даже была подружка-сова, – усмехнулась Мхайри и покачала головой. – Нет, даже и думать забудь про Га’Хуул. Ты не оттуда.

– И не отсюда! – решительно отозвался Фаолан. Он старался как можно сильнее прижимать уши к голове, но все равно они нервно трепетали.

Мхайри вздохнула.

– До сих пор не верится, что ты такое натворил в бирргисе. О Люпус! Это же был момент… Величайший момент в моей жизни! Я бы наверняка разделалась с тем лосем, если бы не ты. Даже не знаю, какое решение вынесет рагнайд. Особенно сейчас, когда МакДункан такой… такой нездоровый, – голос волчицы понизился почти до шепота, но она тут же вернула себе утраченное было самообладание. – И твой тон! Не смей больше говорить таким тоном со мной или с другим волком. Ты всего лишь глодатель. Да, все знают, что ты обладаешь большой силой и невероятной ловкостью. Ты спасся из огненной ловушки. При этом волки очень суеверны, и многие полагают, что ты, перепрыгнув через огонь, нарушил порядок вещей. Разорвал Великую Цепь. Конечно, ты всего лишь спасал свою жизнь, но это не дает тебе повода огрызаться и задавать глупые вопросы!

«Что значит “всего лишь спасал свою жизнь”?» – удивился про себя Фаолан. Уйти от погони бирргиса и перепрыгнуть через огненную стену – не такое уж маленькое достижение.

– Теперь, когда ты испортил охоту, они еще больше утвердились в своем мнении. Стая хочет, чтобы тебя изгнали. Волки верят, что это ты вызвал лунную гниль. Точнее, ты сам и есть ходячая лунная гниль.

– Неужели они правда в это верят? – Лунной гнилью называлась тень, отбрасываемая днем луной прошедшей ночи, и это считалось дурным предзнаменованием.

– То, что ты волк-одиночка и не знаешь законов стаи и клана, – вовсе не оправдание. Ты даже не попытался их выучить!

– Но какой в этом смысл? Люпус даровал мне сильные ноги. Я научился прыгать, научился бегать, а теперь это всё зря? Почему мне нельзя делать то, что у меня хорошо получается?

Мхайри окинула его гневным взглядом.

– Ты думаешь только о себе, Фаолан. Только о себе. Но стая – это не один-единственный волк. Клан – это не одна стая. И ты узнаешь об этом, когда предстанешь перед рагнайдом.

Фаолан инстинктивно поджал хвост. Впереди его ждали рагнайд и еще большее унижение.

Но что ему делать? Отказаться от всего, чему он с таким трудом обучился? Отказаться от себя ради стаи?